Однажды моя внучка прибежала домой, жалуясь на то, что в шлепках сидит колючка, и пятка уже поранена аж до крови. Я обследовал обувь и обнаружил что там сидит острый обломок от рюмки, кстати и ее саму тут же обнаружили под скамейкой. Рядом с нами находится питейное заведение, от которого исходит нехорошая слава. Тут и пьют и бьют и бутылки бросают, хорошо, что пока еще не в окна. И я тогда подумал, что сегодня и жить страшно, и дышать и есть страшно. И я написал:
Сказал безумец в своих мыслях – нету Бога!
Зачем желаниям своим не угождать?
Закрой глаза на стыд и на тревогу
Ведь если Бога нет, то некому и наказать!
Зачем нам чтить мораль и благородство?
Нам лучше страсть и лучше, где азарт!
Жить тихо и тактично – это же уродство!
Жить широко – вот это есть стандарт!
О! я согласен, многое нельзя!
Ну, неприлично, несолидно…
Но подойдя к такому осторожно,
То если очень – очень сильно хочется, то…
- можно!
И кто сегодня очень сильно хочет,
То таковому все возможно!
И вот ИТОГ –
Вдруг сразу стало страшно жить
И страшно есть и страшно пить
И страшно босиком ходить, лечиться…
Из дома страшно выходить
Где Бога нет – там страха нет
Где Бога не боятся – все может приключиться!
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : Поэт и еврейский язык - zaharur На вышеприведённой фотографии изображена одна из страниц записной книжки Александра Сергеевича Пушкина, взятая из книги «Рукою Пушкина. Несобранные и неопубликованные тексты». — 1935г.
В источнике есть фото и другой странички:
http://pushkin.niv.ru/pushkin/documents/yazyki-perevody/yazyki-perevody-006.htm
Изображения датированы самим Пушкиным 16 марта 1832 г.
В библиотеке Пушкина была книга по еврейскому языку: Hurwitz Hyman «The Elements of the Hebrew Language». London. 1829
Это проливает некоторый свет на то, откуда «солнце русской поэзии» стремилось, по крайней мере, по временам, почерпнуть живительную влагу для своего творчества :)
А как иначе? Выходит, и Пушкин не был бы в полной мере Пушкиным без обращения к этим истокам? Понятно также, что это никто никогда не собирался «собирать и публиковать». Ведь, во-первых, это корни творчества, а не его плоды, а, во-вторых, далеко не всем было бы приятно видеть в сердце русского поэта тяготение к чему-то еврейскому. Зачем наводить тень на ясное солнце? Уж лучше говорить о его арапских корнях. Это, по крайней мере, не стыдно и не помешает ему остаться подлинно русским светилом.
А, с другой стороны, как говорится, из песни слов не выкинешь, и всё тайное когда-либо соделывается явным… :) Конечно, это ещё ничего не доказывает, ведь скажет кто-нибудь: он и на французском писал, и что теперь? И всё же, любопытная деталь... Впрочем, абсолютно не важно, была ли в Пушкине еврейская кровь, или же нет. Гораздо важнее то, что в его записной книжке были такие страницы!
